Рождественский детектив от Мэриэл Адамс и Николь Марии Федона
На самом деле это фрагмент нашей повести, написанно мною в соавторстве с raanani Надеюсь, что любители классического детектива сочтут это подарком:)))

Рождество в Тотридже

Я не причисляю себя к атеистам, но и никогда не была религиозным человеком. Однако, некоторые праздники, имеющие именно религиозные корни, очень люблю. Например, Рождество. Особенно мне нравится Рождество по-американски. Очень добрый семейный праздник, поднимающий в душе все самое светлое и прекрасное.
В нем столько романтики и столько надежды.
Ну, и еще мне нравится, что даже вечно озабоченные своими проектами мои друзья и коллеги Генри Тамон и Николь в Рождество обязательно устраивают себе небольшой отпуск.
На это Рождество я пригласила Николь отдохнуть вместе со мной в Тотридже. Мы договорились, что собственно рождественский вечер мы будем праздновать в дружеской компании, пригласив ее адвоката и Дэвида, но вот вечер накануне проведем вдвоем. Никаких специальных заранее продуманных планов у нас не было. Однако, я задолго до этих дней через фирму «Эдем» сняла в Тотридже симпатичный маленький домик в очень живописном месте. Мое главное условие состояло в том, чтобы в этом домике был камин, и чтобы возле этого камина стояли два больших удобных кресла. Все и было именно так, как я хотела.
В назначенный день у меня появилось великолепное чувство предвкушения редкого удовольствия дружеского, по-настоящему дружеского общения. Я приехала с самого утра, на такси, Дэвида беспокоить не стала, мы договорились, что он появится на следующий день.
До приезда Николь мне привезли елку и целую коробку украшений. Еще дома в виртуальном супермаркете я заказала хорошее вино из подвалов Азари, фрукты и бисквиты. Это на вечер. На обед нас пригласили в дом нынешнего директора «Эдема» Этим филиалом сейчас руководил менеджер, родиной которого был город Денвер в США. Мы были знакомы с Диком Клайдом в связи с одним, уже подзабытым всеми, расследованием. Однажды он приглашал меня в гости, не в Денвер, а здесь в Тотридже, но он так рассказывал о городе своего детства, что я заочно влюбилась в этот небольшой американский городок, где зимой, насколько я поняла, было очень холодно, и долго лежал белый снег. Снег я видела, но нечасто и только в горных районах, где если он и держался неким покровом, то не более нескольких часов. Он рассказывал о высоких величественных соснах и елях, и мне так хотелось как-нибудь съездить в это волшебное место. Елочки у нас в Сент-Ривере выращивали только в специальных питомниках для тех, кто праздновал Рождество по-американски и Новый год по-русски. Побывать в настоящем хвойном лесу, да еще зимой, мне очень хотелось, но пока эта мечта еще не осуществилась.
И все же мне удалось создать некое уютное пространство, для того, чтобы в нем достойно принять свою единственную подругу и почти коллегу.
Когда Николь появилась на пороге нашего временного жилища, в камине потрескивал огонь, елочка блистала мишурой и сверкающими шарами, и так пахло, что хотелось одновременно и плакать и смеяться, и безоговорочно верилось, что сегодня обязательно произойдет чудо.
- Как здорово! - Воскликнула моя гостья, по достоинству оценив мои старания.
- Рада, что тебе понравилось, - ответила я, едва сдерживая в своем голосе горделивые нотки.
До обеда у Клайдов у нас еще было достаточно времени, чтобы обменяться нехитрыми новостями и привести себя в такой вид, который создавал бы у нас чувство собственной значимости и неповторимости.
Клайды были нам искренне рады, как мне показалось, особенно они были рады Николь. Все же она их соотечественница, американский патриотизм мне хорошо знаком, и иногда он становится объектом для нашего дружеского подшучивания. Госпожа Клайд великолепно готовила, прекрасный домашний обед, которым нас угостили, заставил полностью забыть о диете.
В свой коттедж мы вернулись в прекрасном настроении. А впереди еще был вечер, и мы предвкушали его необычность и даже какую-то таинственность.
Конечно, переодевшись в джинсы и легкие куртки, мы еще побродили по Тотриджу, ведь Николь здесь была впервые, и мне хотелось, чтобы этот городок ей понравился.
Когда стемнело, мы вернулись к нашему камину. Скоро в нем уже потрескивали поленья. Мы зажгли приготовленные мною для этого вечера свечи в тяжелых старинных бронзовых подсвечниках, которые великолепно смотрелись на каминной полке. Я нашла эти подсвечники в антикварном магазине в старой части Сент-Ривера и была сейчас очень довольна собой, поскольку все эти детали одна за другой уводили нас из пространства обыденности в мир воображения.
Между нашими креслами стоял маленький чайный столик, на нем я поставила два высоких узких бокала, до половины наполнив их ароматным рубиновым вином. Бисквиты я выложила на большое старинное, очень красивое блюдо их тонкого белого фарфора. Блюдо было окантовано золотистой кружевной вязью, которая сейчас поблескивала в мерцающем свете живого огня, исходившего от свечей и пламени, причудливо плясавшего за каминной решеткой.
Какое-то время, устроившись в своих креслах, мы просто наслаждались атмосферой, запахами, вкусом старого выдержанного вина. Потом я подумала, что именно мне как хозяйке и человеку, сотворившему все эти декорации, нужно начать играть, сцену за сценой, того увлекательного спектакля, который был бы всего этого достоин.
- Мне вспомнился сейчас один роман Агаты Кристи, - начала я произносить свою первую реплику, - он начинается с того, что два пожилых джентльмена сидят в креслах перед камином и разгадывают всякие загадки связанные с преступлениями, поскольку один из этих джентльменов бывший полицейский комиссар.
- Ну, мы с тобой не пожилые джентльмены, - начала мне подыгрывать Николь, - и среди нас нет отставного комиссара, но каждый из нас хранит в своей памяти по нескольку историй, связанных с преступлениями, так почему бы и нам не поиграть в эту увлекательную игру?
- Именно это я и хотела сказать, - улыбнулась я, - и предлагаю тебе начать с загадки из вашей с Генри практики. Наверняка, для тебя не проблема - вспомнить какую-нибудь загадочную историю.
- Да, ты права, - согласилась Николь, - например, я никогда тебе не рассказывала о самом первом нашем криминальном деле. Тогда инспектор Майлз обратился к моему шефу почти официально. Кстати, речь опять пойдет о художнике и его непонятной смерти.
- Внимательно тебя слушаю.

Таинственная смерть художника Мигеля Мендеса.

- Все началось с телефонного разговора, - голос моей собеседницы приобрел неожиданно совершенно новые интонации.
А я постаралась включить свое воображение и не только впитать информацию, но и почувстввать себя на месте событий. Вот как все было:
- Здравствуйте, это офис Генри Тамона? Меня зовут Кристофер Майлс, инспектор полиции», - услышала Николь незнакомый голос.
- Очень приятно, мистер Майлс», - ответила она.
- Мистер Тамон сможет принять меня в ближайшее время? - поинтересовался инспектор
- Секундочку..., да, завтра в десять утра, вас устроит, мистер Майлс? - спросила Николь.
- Отлично! А вас зовут Николь Федона?
- Как вы догадались, мистер Майлс, ведь я забыла представиться?
- Ваш клиент Кроулз Делл весьма лестно отзывался о вас... До завтра, мисс Федона, - закончил разговор инспектор.
- Повесив трубку, Николь несколько секунд провела в задумчивости, никак не ожидала она даже того, что Делл запомнит ее имя, а уж похвал... Из оцепенения Николь вывел ее шеф Генри, догадавшийся, что объявился двоюродный брат Кроулза и издававший по этому поводу различные радостные звуки, которые в другом исполнении, возможно, были бы названы напеванием чего-то вроде марша. Было ясно, что гостя он ждет с нетерпением.
- А мне казалось, что твой шеф не так уж заинтересован в этих загадках, - заметила я, но тут же опять обратилась в слух.
- Полиция как всегда немного опоздала, - продолжила свой рассказ Николь, попросту проигнорировав мою последнюю реплику, - и мистеру Майлсу пришлось извиняться, но Генри был искренне рад долгожданному гостю.
«Как хорошо, что ваша компания не является детективным агентством, иначе мы бы не смогли к вам обратиться, мистер Тамон! – начал беседу Майлс, усаживаясь поудобнее с чашечкой кофе в руках. – Собственно, нам нужны лишь услуги аналитика, который бы помог вывести дело из тупика, взглянув на него со стороны», - На последних словах инспектор, уловив свою бестактность, немного запнулся и виновато посмотрел на меня, как бы прося помощи. Я кивнула ему в знак поддержки. Генри никогда не обижался на подобные вещи, относясь к людям снисходительно...
«Так давайте же перейдем к делу», - предложил Генри своим тихим вкрадчивым голосом.
«О кей. Вероятно, вы слышали о загадочной смерти Мигеля Мендеса, известного художника?» - спросил нас инспектор, - Николь невольно входила в роль и в звучании ее голоса я вдруг услышала чужие интонации.
«О да, конечно! Помнится, его тело было найдено в бассейне в саду его виллы», – возбужденно проговорил Генри
- Мигель Мендес – один из немногих художников, добившийся если не славы, то большой известности еще при жизни, - перешла Николь к непосредственному изложению фактов. Хотя ему было семьдесят четыре года, и почти всю свою жизнь он занимался живописью, он продал очень мало своих работ. Он никогда не нуждался в деньгах, поэтому торговаться с ним было бесполезно. Большинство же коллекционеров и любителей облизывались, но не могли позволить себе выложить требуемую сумму. Поэтому его картины хранились, в основном, в его частном доме и в галерее Государственного Музея Искусств. Существует мнение, что смерть художника удваивает стоимость его картин. Возможно, не стоит называть точные цифры, но у этой легенды явно есть свои резоны... Правда в данном деле это не имеет большого значения. Ни в одних руках не находилось на тот момент более двух картин... Это мы тогда точно выяснили. «У Мендеса есть наследники?» – спросил инспектора Генри. «Нет. Абсолютно никого. Все картины и дом завещаны музею, а денежные накопления поделены между несколькими благотворительными фондами», - ответил ему Майлз. Короче говоря, никто в его смерти особо заинтересован не был... Но в газетах высказывались серьезные сомнения в естественности его смерти... И, действительно, его смерть не выглядела естественной, хотя никаких следов борьбы или насилия обнаружено не было. Труп был найден плавающим в бассейне лицом вниз, правая рука мертвой хваткой сжимала кисточку, которую с трудом удалось высвободить. Экономка, работавшая у Мендеса, рассказала, что в летний сезон художник всегда работал в саду около бассейна, делая частые перерывы для купания. Он, кстати, неплохо плавал. Врачи полностью отмели версию, что Мендес упал в бассейн в результате какого-то приступа или внезапной потери сознания. Остается предположить, что Мендесу помогли утонуть. К тому же мы обнаружили следы человека, ведущие к живой изгороди на дальней стороне сада, отделяющей владения Мендеса от дороги, на которой след терялся. Вероятно, человек продолжил свой путь на машине... Труп обнаружила экономка, единственная прислуга в доме, более двадцати лет проработавшая у Мендеса. У нее же нам удалось выяснить, что последнее время в доме не было посторонних лиц, кроме садовника, который раз в месяц приводит сад в порядок. «У садовника не было проблем с зарплатой?» – спросил Генри, он явно вспомнил фирму, где мы вместе работали… Однако инспектор решительно отмел это предположение: «Нет, нет. Он получал зарплату в фирме «Райские сады», объяснил он нам, - у этой фирмы был заключен договор с Мендесом, так что никаких финансовых контактов у него с садовником не должно было быть. Никаких жалоб на садовника от Мендеса не поступало. Кроме того, у садовника есть алиби. Убийство произошло предположительно утром от десяти до десяти с половиной. В это время садовник работал у миссис Оллсон, которая клянется, что никогда не спускает глаз с приглашаемых работников, так как «в наше время никому верить нельзя ни на доллар, ни на минуту». Версия ограбления тоже не проходит, абсолютно ничего не пропало».
«Загадочная история, что и говорить... Мне бы хотелось побывать на месте происшествия, это возможно, инспектор?» - вдруг заявил мой шеф, на что Майлз предложил отправиться туда сразу. Мы так и сделали.
На какое-то время Николь замолчала и задумалась, выглядела она непривычно серьезно, я поняла, что сейчас она мысленно переживает те давние события и это, в свою очередь, усилило мое впечатление от ее рассказа.
- Я стараюсь рассказать тебе все почти в лицах, - Николь словно услышала мои мысли и решила ответить на них, - для того, чтобы ты представила не только само преступление, но и то, как все это воспринималось теми, кто так или иначе был вовлечен в его расследование. Мистер Майлс доставил нас к дому Мендеса. Я взяла Генри под руку, так он, полностью полагаясь на меня, переставал пользоваться палочкой... Экономка впустила нас в дом. Внутри дом был столь же аккуратным, сколь и снаружи, экономка ела свой хлеб не зря. Я надеялась уже в салоне увидеть картины Мендеса, но их здесь не оказалось. Инспектор по-свойски провел нас в сад. Сад был ухоженный и просторный. Магнолии, пальмы, кустарник... Поражало обилие цветов. Запах стоял необыкновенный!.. Бассейн находился метрах в ста пятидесяти от дома, примерно посередине участка. Все это я живописала Генри. «Вот здесь находилось рабочее место Мендеса, а здесь экономка нашла его мертвым», - рассказывал инспектор, а я для Генри добавляла привязки к местности. Генри поинтересовался, виден ли бассейн из дома и с дороги. Мы быстро убедились, что бассейн надежно прикрыт зеленью. Единственное место, откуда можно было видеть, что делается в бассейне и рядом с ним, были верхние этажи и крыша многоэтажного дома, находящегося метрах в четырестах отсюда.
Николь замолчала, из чего я заключила, что теперь моя очередь вступить в игру. Очевидно, все необходимое мне уже было сказано. Мне сообщили все факты, которые были нужны, чтобы ответить на вопросы: кто? Как? И зачем?
- Обычно для разгадывания преступлений, связанных с убийством, - начала я рассуждать, - я сначала пытаюсь понять мотив. Но неплохо бы было убедиться, что это было именно убийство. Почему полиция пришла к такому заключению? Ведь, насколько я понимаю, Мендес любил плавать и прекрасно держался на воде. Допустим, его толкнули в воду, ну и что? Разве он не смог бы справиться с такой ситуацией? Если бы его оглушили перед тем, как столкнуть в воду, он мог бы утонуть, но при вскрытии это должны были обнаружить, не так ли?
- Да, и это было обнаружено, - усмехнулась Николь, - вот видишь, твоя логика помогает мне вспомнить то, что я забыла сказать. Вскрытие показало, что художника действительно оглушили, но не твердым предметом, а чем-то вроде мешочка, наполненного сыпучим материалом, например, обычным песком. Поэтому силы удара вполне хватило, чтобы оглушить старика, но не была травмирована голова, очевидно, убийца надеялся, что, возможно, пройдет версия несчастного случая.
- Вот теперь ясно, что это было именно убийство, Вернемся к мотиву. Зачем и кому могла понадобиться смерть художника? Наследники? Их попросту не было, да и они не стали бы действовать по этому сценарию. Второй возможный мотив - ограбление. Но в доме ничего не было украдено.Даже его довольно дорогие картины все были на месте. А кто мог это подтвердить абсолютно точно, кто знал все его картины?
- За творчеством этого художника следило очень много людей, он был очень известным и, как иногда говорят, модным. С каждой его картины, едва она была закончена, делали фотокопию. Эти фотокопии попадали сразу в соответствующие каталоги. Ну, и, разумеется, сотрудники музея тоже стремились знать, над чем работает художник, какие работы были им уже закончены, какие и кому проданы.
- Понятно. А ты видела ту картину, над которой он работал в момент своей преждевременной смерти?
- Да, я ее видела, на этом настоял Генри, вот, как это было, - продолжила Николь открывать мне те факты, которые постепенно добывали и они с патроном, - Генри погрузился в размышления, а мы с Майлсом не решались их прервать. После паузы в несколько минут Генри оживился и начал вращать головой в разные стороны. Этот хорошо знакомое мне упражнение явно указывало на зарождение идеи...
«Скажите, Николь, вам приходилось видеть картины Мендеса?» - наконец спросил он меня. Я ответила, что видела, но это было очень давно, а поскольку я не такой уж знаток живописи, то своих впечатлений от творчества Мендеса я не помню.
«Не хотели бы вы взглянуть еще на его работы?» - опять спросил меня Генри.
Никаких возражений против этой идеи у меня не было. Тогда мой шеф обратился к инспектору с такими словами: «Инспектор, насколько я понимаю, Мендеса утопили во время работы. Нельзя ли мисс Федона взглянуть на его последнюю картину?» Майлз ответил, что нет ничего проще, поскольку эта картина находилась еще в доме. Мы вошли внутрь, прошли по коридору, навстречу нам вышла пожилая женщина типичная экономка: среднего роста, худая, в строгом черном платье, волосы гладко причесаны и стянуты на затылке замысловатым узлом. Майлс попросил женщину принести подрамник с последней работой ее покойного хозяина, и она, не говоря ни слова, выполнила эту просьбу.
- Значит, ты эту картину видела? - решила уточнить я.
- Да, я ее очень внимательно рассмотрела. - ответила Николь.
- Ну, и что ты можешь о ней сказать?
- Большого восторга я не испытала, впрочем, я не специалист. Насколько я помню, дикая природа – основная тема произведений Мендеса. На полотне были изображены горы, бурный ручей... Но все это скорее не слишком удачный эскиз...
- Значит, картина не была закончена, а потому и не представляла особого интереса для возможного грабителя?
- Ну, я же сказала, что я не специалист.
- А что по этому поводу думали специалисты?
- Серьезной экспертизы этого полотна на тот момент еще не производили, поскольку музей еще не вступил в права наследования, не истек срок, который дается для того, чтобы гипотетические наследники имели возможность обжаловать завещание.
- Собственно говоря, для почитателей таланта Мендеса даже незаконченное его полотно могло оказаться ценной реликвией, но такие почитатели не стали бы убивать своего кумира, да еще таким способом. Тем не менее, только эта картина может быть единственным разумным мотивом для подобного преступления, если исключить такие экзотические мотивы, как ревность, или зависть. Да, художник был весьма благополучен, но назвать его счастливчиком, или баловнем судьбы вряд ли были основания. Есть еще один не менее экзотический мотив - месть, но, судя по тому, что я сама знаю о судьбе этого художника, и, исходя из того, что об этом ни слова не упомянул ваш инспектор Майлз, не стоит рассматривать подобную версию всерьез, я права?
- Совершенно!
- Тогда мне придется вернуться к этой картине, поскольку, если бы я была грабителем, то именно ее я и попыталась бы украсть. Оставим пока за скобками тот факт, что эта картина осталась на своем подрамнике, мы потом найдем ему объяснение, пока я попробую найти ответы на другие вопросы. Попробуем понять, где можно найти этого грабителя. Для того, чтобы покушаться на эту картину, нужно, как минимум знать о ее существовании и представлять, насколько она готова. Кроме того, грабитель должен был бы хоть минимально представлять, что он будет с ней делать потом.
- Логично, - заметила Николь.
Я почувствовала, что у нее уже появился некоторый азарт. Она включилась в игру и, видимо, мысленно сопоставляла мои рассуждения с тем, как проходило некогда реальное расследование.
- Допустим, грабитель принадлежал близкому, или не очень окружению художника. Тогда он вполне мог знать, что Мендес приступил к работе над новой картиной, то есть мог знать, когда эта работа началась. А можно ли было узнать сколько времени затрачивал Мигель Мендес на работу над каждым своим полотном?
- Это заинтересовало и Генри, - удовлетворенно заметила моя подруга, - он спросил об этом экономку Мендеса. Она утверждала, что от недели до пары месяцев, что это зависело от того, насколько часто в период работы над картиной художника посещало вдохновение.
- А насколько хорошо эта дама была об этом осведомлена? - решила уточнить я.
- Она сказала, что насчет вдохновения она мало, что может сказать, ее обычно на этот счет просвещал хозяин, но она точно знает, сколько времени у него уходило на каждую картину, прежде всего, потому, что именно ей приходилось натягивать новый холст на подрамник, когда он заканчивал работу.
- Понятно, - я задумалась, - но между неделей и парой месяцев все же большая разница, поэтому, для того, чтобы точно не попасть впросак, нужно было все же наблюдать за его работой изо дня в день и поймать тот момент, когда картина уже будет представлять какой-то интерес для потенциальных покупателей. За его работой постоянно наблюдали, как я поняла два человека: экономка и садовник. Больше никто периодически по дому не ходил? Возможно, кто-то помогал убирать в доме, или готовить еду?
- Нет, Мендес достаточно хорошо платил этим двоим, чтобы в его доме не мелькали лишние люди, возможно изредка, перед большими праздниками…
- Нет, это не тот случай, - продолжила я свои рассуждения. У садовника, как я помню, алиби. Экономка? Как думаешь, Николь, способна эта дама стукнуть по голове своего хозяина и столкнуть его в бассейн? Ради картины?
- Не думаю, что она это могла сделать даже просто физически, она не выглядела такой уж крепкой. Да и ростом была пониже Мендеса. Кроме того, она получала постоянное и вполне приличное жалование, а картину еще нужно было продать, ей бы это было очень нелегко.
- Я тоже так думаю, - вздохнула я, - причем самым весомым я считаю твой последний аргумент. Значит, был еще кто-то, кто все же мог наблюдать за творческим процессом Мигеля Мендеса. По-моему ты упоминала, что художника могли видеть жильцы какого-то дома?
- Да, это верхние этажи многоэтажного дома, расположенного неподалеку от дома Мендеса, ну еще крыша, или чердак этого дома.
- Пожалуй, я поискала бы убийцу именно там - высказала я первую версию.
- И как бы ты его искала, дом довольно большой, а на крышу мог бы пробраться и кто-нибудь посторонний, - возразила мне Николь.
- Чтобы понять, кто это мог быть и как его легче найти в большом много квартирном доме, нужно вернуться к способу похищения. Скорее всего, та картина, которую ты видела в доме Мендеса, не была его картиной, ведь у экономки наверняка уже довольно слабое зрение?
- Наверное, мне тоже так показалось, впрочем, ты же ее не видела, откуда…
- Я всего лишь предположила. Возраст у нее уже преклонный, так? - Николь кивнула в знак согласия, - с возрастом зрение, чаще всего, не улучшается. Некоторые пожилые люди, особенно женщины, стесняются носить очки, но видят при этом все же недостаточно хорошо. Это я к тому, что замену картины она могла и не заметить. Но ты обратила внимание, что это полотно вряд ли достойно быть признанным шедевром талантливого художника. Скорее всего, настоящую картину унес убийца. А оставил вместо нее мазню собственного производства. Попросить кого-нибудь другого это нарисовать он вряд ли решился бы, иначе ему пришлось бы пойти на еще одно убийство.
- Одно очко в твою копилку, улыбнулась Николь, ну а как его найти? Этого хитрого грабителя и убийцу ты можешь предложить?
- Попробую. Будем считать, что мы установили, что он живет в том многоквартирном доме. Насчет крыши я очень сомневаюсь. Ведь туда пришлось бы проникать несколько раз, это трудно было бы делать всякий раз незаметно, если не жить в этом доме. Просто я рассмотрела бы не только верхние этажи на этот случай. Дальше работа полиции состояла бы в том, чтобы в первую очередь исключить тех, кто точно не мог этого сделать, я думаю, что круг подозреваемых значительно бы сузился. Дальше неплохо бы выяснить, не занимался ли кто-нибудь из живущих в этом доме живописью, ведь эту мазню все же нужно было нанести на холст, а для этого нужны некоторые навыки. Рисовать он, конечно, мог и не дома, но ему все равно пришлось бы купить краски, кисти, подрамник. И это тоже зацепка для полиции. Если честно, не думаю, что, зная все это, полиция долго бы искала преступника, не такой уж он хитрец, как ему, видимо, казалось.
- Здорово! - воскликнула моя подруга, - Генри тоже пришел к тому же выводу но немного другим путем, что, в общем-то, и понятно.
- Расскажи, - попросила я.

Расследование Генри Тамона, описанное Николь и записанное мною практически дословно

- Николь, у вас есть какие-нибудь мысли? - спросил меня мой шеф.
- Меня несколько удивила последняя работа покойного..., – больше сказать мне было нечего... - неуверенно ответила я.
- А скажите, Николь, как бы вы поступили, если бы хотели украсть какую-нибудь картину Мендеса? - продолжал допытываться Генри.
- Ну и вопрос... Я думаю..., я думаю, что проще всего это было сделать с картиной, над которой Мендес работал... Ведь все остальные наверняка охраняются с сигнализацией...
- А как бы вы поступили, если бы хотели скрыть факт кражи?
- Ну, не знаю... Может бы, поменяла холст на подрамнике...
- Но это ведь долгая процедура, сначала снять холст, потом натянуть другой... А рядом плавает труп...
- О, господи... Это обязательно?
- Скорее всего, да, по крайней мере, так произошло.
- Тогда... Тогда заменю холст вместе с подрамником!
- Николь, скажите, где вы были и что делали в день убийства между десятью и половиной одиннадцатого утра?
- Я?
- Вы, Николь! К счастью, у вас есть алиби, вы ведь были со мной...Вы бы могли стать опасной преступницей...
- Генри, вы как всегда преувеличиваете мои способности и заслуги... Вы и вправду думаете, что это ограбление?
- Это единственная правдоподобная версия. На всякий случай я хочу переговорить с садовником. Возможно, он видел картину незадолго до убийства художника и сможет опознать холст. Впрочем, если он будет утверждать, что это именно та картина, то я сильно заподозрю в нем сообщника!
- Не лучше ли обратиться к искусствоведам?
- Несомненно, Николь, но это займет как минимум несколько дней, и... этим уже будет заниматься полиция. Ведь наша задача лишь дать новое направление следствию...

Утром позвонил садовник. Как и предположил Генри, он видел картину за неделю до убийства. Кроме гор и ручья там был еще водопад! Версия Генри стала еще весомей, и он решил, что инспектора надо пригласить немедленно, ведь убийца гуляет на свободе...
Инспектор пообещал прибыть через час, но уже через сорок минут был у нас...
- Мистер Майлс, я полагаю, что это убийство в целях ограбления.
- Но ничего же не было похищено!
- Было, дорогой Майлс, было... Водопад, например.
- Простите?
- Со слов садовника на картине был изображен водопад. Убийца подменил подрамник с холстом. Холст, который хранится в доме – любительская подделка! Впрочем, для верности закажите экспертизу в Музее Искусств. Кроме того, если позволите, вот небольшой план поимки преступника. Скорее всего, он имеет какое-то отношение к жильцам того многоэтажного дома... А чтобы определить поточнее, попробуйте обойти магазины для художников, их не так много, все-таки подрамники покупают не каждый день. Возможно, продавец запомнил покупателя, и вы сможете сделать фоторобот. Ну а затем покажите его привратнику той многоэтажки...

Когда инспектор ушел, я спросила Генри, неужели он думает что человек, чтобы приобрести картину, может пойти на убийство художника?
- Понимаете, Николь, нормальный человек не станет ни убивать, ни красть. Поэтому точно можно сказать, что речь идет о человеке с отклонениями. Почему мы должны предполагать, что они незначительны?
- Насколько я понимаю, Генри, эта версия пришла вам в голову еще до того, как вы заинтересовались холстом. Не так ли?
- Вы совершенно правы, Николь. Ход моих мыслей был примерно таков. Чудес не бывает. Людей просто так не убивают. Тем более, с дороги художника было не видно, то есть никто не мог, проходя, заинтересоваться его работой, зайти посмотреть, получить шок от увиденного и, в состоянии аффекта, утопить автора. Убийство было предумышленным. Большинство преступлений направлены на овладение чужим имуществом. Что можно украсть у художника? Картину! Вот я ею и заинтересовался...

Через три дня Майлс снова появился у нас в офисе. Букет роз для меня, бутылка дорогого коньяка для Генри... Чек будет недели через три, для полиции это космические темпы. Что же касается убийцы, о его задержании мы узнали еще из утренних газет. Им оказался молодой человек, два раза в неделю навещавший свою тетушку, одиноко проживавшую в том самом многоэтажном доме... Убийца во всем сознался. Как-то раз, забавляясь с тетушкиной подзорной трубой, он увидел художника за работой и даже смог разглядеть некоторые детали картины. Справившись о нем и выяснив, что речь идет об очень дорогом художнике, молодой человек задумал и осуществил столь дерзкий план. Он рассчитывал, что ему удастся замести следы. Картину же надеялся сбыть коллекционерам, когда страсти поулягутся.
- Если бы не вы, мистер Тамон... - произнес инспектор, чем доставил большое удовольствие, прежде всего, мне. Не уверена, что Генри услышал эту фразу.

* * *

Когда я выслушала рассказ Николь, я поняла, одну интересную вещь. Именно Генри Тамон использовал для решения этой загадки воображение, как основной инструмент. Его логика лишь помогала ему анализировать и проверять те версии, которые предлагало его воображение и отсекать все лишнее и несущественное. Его слепота не мешала ему чувствовать то, что другие видели, но она обостряла его умение видеть то, что может оказаться недоступным взору зрячего. Мне вот не хватило воображения представить себе как садовник, работая в саду, время от времени бросал взгляд на художника. Действительно, ведь ему приходилось часто заниматься чем-то довольно скучным, и созерцание работы Мендеса несколько разнообразило эти занятия. Возможно, он специально и не рассматривал картину, над которой работал художник, но, когда его спросили, он легко воспроизвел в памяти то, что видел не один раз. Еще я поняла, что в условиях реального расследования я, возможно, не так быстро догадалась бы, что картину подменили, впрочем, скорее всего, проблема была в том, что полиция сразу отказалась от версии убийства ради ограбления, иначе, подмена была бы разоблачена в первый же день. Стоило только на это неоконченное полотно взглянуть кому-то, кто был знаком с творчеством Мендеса. Но все внимание было поглощено поиском других мотивов. Николь уже знала разгадку, поэтому невольно подсказала мне своей пренебрежительной интонацией, что картина, которую она видела в доме Мигеля Мендеса, была всего лишь фальшивкой. Дальше мне было уже легче понять, что произошло.